03:04 

День четвертый. Ошибки воспитания.

Я была способным ребенком. Дома было пианино - оно мне нравилось. В 6 лет я твердо решила, что хочу научиться хорошо играть на нем, и была готова ходить ради этого в музыкальную школу. Удивительно, но мама и тетя, закончившие в свое время музыкалки по классу скрипки и фоно соответственно, попытались меня от этой идеи отговорить. Мама отдала свою скрипку какому-то образовательному учреждению сразу, как выпустилась из школы, а тетя при мне ни разу не садилась за пианино. Они объяснили, что им было жаль тратить свое детство на занятия скучным сольфеджио, в то время как их друзья веселились во дворе. В общем, для меня они такой судьбы не хотели. Но я настояла. (как умеют настаивать 6летние дети - "мам, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!")
Моя первая учительница фоно мне не нравилась. Я очень старалась, потому что мной двигало желание научиться, а не просто высидеть занятие, но она постоянно была чем-то недовольна. Отзанимавшись учебный год, я сказала маме, что больше к ней не хочу. Мама вздохнула с облегчением - значит, не надо никуда меня водить! Нет, мам - возразила я. Заниматься я хочу, просто не с ней. Озадаченная мама записала меня в музыкальный кружок при общеобразовательной школе, в которой я училась.
В кружке уровень был совсем не тот, что в музыкальной школе. На сольфеджио я откровенно скучала, потому что весь материал был мне уже знаком. Но с преподавательницей на этот раз повезло. Она не была членом того болота, в которое я попала. Она была педагогом с большой буквы. Спустя некоторое время ее пригласили работать в одну из лучших музыкальных школ города.
Снова перед моей мамой встал вопрос о продолжении моих занятий музыкой. Было бы проще и дешевле перевести меня к другой учительнице в рамках школьного музыкального кружка. Но я и слышать об этом не хотела. Мне было 7 лет - и снова пришлось отстаивать свои интересы перед взрослыми, которые никак не могли понять, зачем мне все это нужно.
После годового тупняка в кружке, занятия в серьезной музыкальной школе казались просто адовым адом. Приходилось много заниматься дополнительно, чтобы догнать ребят из моего класса. В конце учебного года я смогла получить отличные оценки по всем дисциплинам, но главным испытанием был академический зачет. На нем я получила 5+ (да, в музыкалке ставили плюсы и минусы, даже в дипломах) за то, что в конце третьего года обучения сыграла произведение для 6 класса.
Для моей учительницы это стало показателем. Она завела с мамой разговор о том, что из меня можно сделать "конкурсантку". Конкурсантами становились способные дети, которым пророчили музыкальное будущее. Однако, решение об этом должны были принять именно родители, потому что нагрузки, выпадавшие на долю таких учеников, существенно снижали их успеваемость в общеобразовательной школе. Кроме того, занятия в школе пришлось бы частенько пропускать ради поездок на разные конкурсы, оплачивать которые (поездки) так же пришлось бы в большей степени родителям.
В общем, мама провела со мной разъяснительную беседу. Сказала, что если я хочу стать звездой, заниматься мне придется по 6 часов каждый день, не меньше. Что участие в конкурсах будет травмировать мою нежную детскую психику, потому что выступать перед огромными залами народа - это огромный стресс. Так ведь еще и проиграть в конкурсе можно. И разве все это стоит таких мучений? Не лучше ли оставить музыку приятным увлечением и заниматься ей факультативно, а основные силы бросить на русский с математикой?
Я тогда серьезно задумалась. (нет, от меня этого вовсе не требовалось, требовалось просто согласиться с мамой) Но я задумалась... и поняла, что могу проиграть. До того дня я верила в себя. Верила, что могу вылезти из любого болота и добиться необходимых высот. Верила в это настолько, что даже не думала, что меня может постигнуть неудача. Просто делала, что могла - и все получалось. Но в тот день я задумалась - а что, если не получится? Что если я поеду на конкурс и вдруг облажаюсь? Зачем мне так рисковать?
И... я согласилась быть посредственностью. Обычным рядовым учеником, для которого математика важнее Шуберта и Бетховена.
Когда я садилась заниматься, отчим спрашивал меня, как скоро я собираюсь закончить, потому что его раздражала моя игра.
Однажды к нам в гости пришли друзья родителей, и один из них спросил, умею ли я играть "мурку". Я умела Баха, Глинку, Шостаковича... а "мурку" не умела. И он шутканул, что если я мурку сыграть не могу, то чему меня вообще в музыкалке учат все эти годы...
Никто из приходящих в гости родственников так никогда и не попросил меня сыграть Баха.
В 12 лет я всерьез задумалась о том, чтобы бросить музыкалку. Мама тогда сказала, что ей будет очень обидно, если я так сделаю, ведь она столько лет возила меня на занятия, а я собираюсь не доучиться каких-то два года. Пришлось остаться, чтобы не расстраивать маму. Но смысла в них я уже не видела.
На моих глазах зажигались звезды - девчонки моего возраста, которые ездили на конкурсы и привозили призовые места. Я сидела с ними за одной партой, но каждый из нас понимал, что между нами пропасть. Заставлять себя ходить на занятия было все сложнее.
Был среди всей этой тленоты человек, который в меня верил, - моя учительница. Она была для меня больше, чем педагогом, - она была мудрым старшим другом. И если своих личных смыслов во всем этом я уже не видела, то ее подвести мне не хотелось. Ради нее я усердно готовилась к решающему выпускному экзамену, в глубине души понимая, что все еще могу проиграть.
Экзамен.
Я села за рояль... тишина в зале. В первом ряду сидят директор музыкальной школы и преподаватели из муз.училища, пришедшие выбрать лучших учеников, чтобы пригласить их продолжить обучение. Первым исполняется полифония - как правило, это Бах. Сложность полифонической структуры в том, что в ней нет мелодии и аккомпанемента, подразумевающих логические паузы. Голоса переплетаются настолько замысловато, что любая ошибка может поломать всю конструкцию, и скрыть это будет невозможно.
Я волновалась так сильно, что с трудом смогла вспомнить с каких нот начинается инвенция, которую я разучивала целый год. Руки тряслись, пальцы не слушались - я боялась проиграть. Конечно, ошибка не заставила себя долго ждать. В ужасе смотрю на клавиши и не знаю, что делать. Музыка мертва, я - провалилась. Случилось то, от чего я так хотела убежать все эти годы. Но я чувствовала - именно это и должно было случиться. "чему вас вообще там учат..."
Моя учительница, также присутствовавшая в зале, попросила меня выйти и привести себя в порядок. Я вышла, и наверное могла бы совсем уйти. Просто пойти домой и больше никогда не думать о музыке. Но я осталась.
В зал приглашали других учеников в порядке экзаменационной очереди, а я сидела вместе с ними в "гримерке" и слушала, как они жалуются друг другу, что недостаточно хорошо отыграли свою программу. Я знала, они делали это для того, чтобы кто-нибудь сказал им "что ты! ты еще молодец! а вот я - вот я налажал куда серьезнее..." Я могла успокоить каждого из них, потому что не сыграла вообще. Но было не до них. Я сидела и злилась на себя. Разносила себя в пух и прах. Потому что подвела учительницу. Потому что мама зря водила меня на занятия и платила за них все эти годы. И думала, как мама была права, что не стала делать из меня "конкурсантку". Теперь-то я точно знала, что никакая я не пианистка, и никогда не была ею. Тем более, что отучившись до самого конца, так и не научилась играть чертову мурку.
Когда все ученики отыграли свой экзамен, к нам из зала вышел кто-то из преподавателей и сказал, что все могут на час разойтись по своим делам, пока комиссия будет обсуждать оценки. Я осталась сидеть в гримерке одна.
Через время в гримерку зашла моя преподавательница. Села рядом и сказала, что комиссия готова послушать меня еще раз. Я не хотела играть. Что угодно, только не за рояль.
Преподавательница ушла, и я услышала, как в зале снова объявляют мое имя и фамилию. Передо мной была дверь, ведущая на сцену, на которой стоит тот самый рояль, позади которого висит портрет П.И. Чайковского, и отражается в лакированной крышке. Чайковский смотрит с портрета так неодобрительно, отражаясь в черной наполированной поверхности дорогущего инструмента с нежнейшими клавишами из всех, на которых мне когда-либо приходилось играть. А я боюсь открыть эту дверь, потому что давно уже для себя решила, что лучше не рисковать...
- Она вообще собирается выходить? - послышалось из зала.
Мне стало все равно. Было очевидно, что 5+ я уже не получу. Никогда. Не получу скорее всего и 4. Значит, надо поскорее сыграть и свалить домой, признаться маме, что я налажала из-за волнения, и покончить со всем этим. Все равно ругать из-за оценки меня бы не стали.
Я представила, что в зале никого нет, и отыграла злосчастного Баха. Потом этюд, который мне не нравился. Крупную форму... Сейчас я даже не вспомню ни автора, ни мелодию. И в конце - пьеса. Пьеса мне нравилась. "Юмореска" Щедрина. Нелепая, несуразная, тяжеловесная, ироничная. Ее можно было не просто сыграть - прожить. И я вовлеклась. На полном серьезе забыла, что идет экзамен, а в зале - комиссия. И начала жечь)) Возможно даже малость насочиняла в порыве, но меня это ничуть не беспокоило. Финальные ноты звучали настолько ярко, что мне пришлось подпрыгивать на стуле, как делают самые фанатичные всемирно известные пианисты. Комиссия зависла. Потом кто-то один начал медленно аплодировать. Через мгновение аплодировал весь зал, а директриса вскочила со своего стула и стала нести какой-то бред (не помню, что, но точно бред) - меня это весьма развеселило. Оценку знать не хотелось. Мой внутренний критик был вынужден признать, что я не пианист, но - Музыкант.
За экзамен я получила 5- (минус, как пояснила директриса, за то, что не смогла собраться и сыграть отлично с первого раза). Это позволило окончить музыкальную школу с отличием - мне выдали красный диплом. Из всего потока красные дипломы получили трое - я и две девочки-конкурсантки. Меня рекомендовали в музыкальный колледж к одной из преподавательниц, присутствующих на экзамене. В колледж я не пошла, потому что по мнению семьи музыкант - это не профессия.
Два года после окончания отделения фортепиано, я продолжала занятия со своей преподавательницей, а так же училась на вокально-театральном отделении. После получила работу в хоре, в котором пою по сей день (бывает даже сольные партии). Играю на клавишных, струнных и духовых музыкальных инструментах. Все еще боюсь проиграть...

URL
Комментарии
2017-02-10 в 08:57 

inner ear
Ох, как это знакомо, к сожалению.
Но меня вместо музыкальной школы запихнули в кружок математики, потому что первое -- "тяжело, сложно, тебе не понравится, я, твоя мать, семь лет мучилась". При этом мамино пианино, которое стояло у бабушки, очень берегли и не давали мне за него садиться. Приходилось ждать, пока все уйдут, садиться "играть", а бабушке потом соседи доносили, что дитё опять за стенкой какофонию устраивало.= ) В пятом классе подружка, которая занималась в музыкалке, разрешала мне фломастером подписывать клавиши по нотам и играть что-нибудь простенькое, тупо запоминая последовательность нот в голове.
До сих пор очень восхищаюсь людьми, умеющими играть на каком-нибудь инструменте.= )

2017-02-10 в 14:12 

Почему-то все они мучались, да. Я так и не поняла, почему. Например, ненавистное мамой сольфеджио казалось мне красивейшим предметом. Своего рода математика в музыке (а математику я любила). И совсем мне не понятно, зачем беречь инструмент от ребенка, если ему интересно. Мой мелкий в свои 10 месяцев познакомился уже со всеми имеющимися в квартире инструментами - ни один инструмент при этом не пострадал. А ребенок радостно дует в флейту, перебирает струны на гитаре, нажимает на клавиши пианино и т.д.

URL
2017-02-10 в 14:52 

inner ear
Менталитет был такой, наверное. Оно и неудивительно -- пианино, подозреваю, было самой дорогой вещью в доме, его очень берегли, а заниматься со мной летом было особо некому, плюс дитё пыталось подражать органной музыке Баха.= )
Может быть, даже я бы мучилась и в итоге плюнула, сказав маме, что она была права и ну нафиг это сольфеджио.= ) Но теперь уже толку об этом думать, не срослось.= ))

   

День сурка - перезагрузка

главная